Метафизическая трактовка истины. Каковы критерии метафизической истины? По предмету и методу познания можно выделить науки о


МЕТАФИЗИКА (греч. – μετὰ τὰ φυσικά – то, что после физики) – философское учение о сверхопытных началах и законах бытия вообще или какого-либо типа бытия. В истории философии слово «метафизика» часто употреблялось как синоним философии. Близко ему понятие «онтология». Термин «метафизика» ввел Андроник Родосский, систематизатор произведений Аристотеля (1 в. до н.э.), назвавший так группу его трактатов о «бытии самом по себе». Условное название произведения дает позже имя предмету его исследования, который сам Аристотель определял как «первую философию», чья задача – изучать «первые начала и причины» (Met 982 b 5–10), или же как науку о божественном, «теологию» (1026 а 19). Однако метафизика как способ философского мышления возникает задолго до Аристотеля, по сути совпадая с первыми шагами философии.

Для раннегреческих мыслителей «философия» и «мудрость» были синкретичным созерцанием истинной картины космоса, а потому собственно философский метод исследования не отличался от научного (от ϑεωρία – «теории»). В то же время намечается различие между «ионийским» и «италийским» стилями философствования: между подходами «физиологов»-натурфилософов и «теологов», искавших сверхприродное бытие. Рефлексия над методом, критика «физики» софистами и Сократом приводят к осознанию необходимого размежевания натурфилософской и собственно философской установок познания. У Платона метафизика может быть уже обнаружена как специально обоснованный метод. Не предпринимая формального расчленения «мудрости» на различные науки, Платон дает, тем не менее, в ряде диалогов описание высшего типа знания, восходящего от эмпирической реальности к бестелесным сущностям по иерархической «лестнице» понятий и нисходящего обратно к чувственному миру, обретая при этом способность видеть истинное бытие и находить во всяком множестве единство, а во всяком единстве – множество (Платон называл этот метод «диалектикой»). Т.о., Платон уже очертил круг специфических проблем метафизики. Аристотель построил классификацию наук, в которой первое по значению и ценности место занимает наука о бытии как таковом, о первых началах и причинах всего сущего, «первая философия». В отличие от «второй философии», то есть «физики», «первая философия», рассматривает бытие независимо от конкретного соединения материи и формы, от движения оформленной материи. Не связанная ни с субъективностью человека (как науки «пойетические»), ни с человеческой деятельностью (как науки «практические»), метафизика, по Аристотелю, является самой ценной из наук, существуя не как средство, а как цель человеческой жизни и источник высшего наслаждения.

Античная метафизика явилась образцом метафизики вообще, но на протяжении истории западноевропейской философии существенно менялась как оценка метафизического знания, так и положение метафизики в системе философских наук и в горизонте мировоззрения той или иной эпохи. Средневековая философия признает метафизику высшей формой рационального познания бытия, но подчиненной сверхразумному знанию, данному в Откровении. Схоластика считала, что метафизике доступно богопознание, осуществляемое по аналогии с высшими родами сущего (благо, истина и т.п.). Такое сужение круга допустимых проблем и возможных результатов метафизики позволило в то же время дать углубленную трактовку некоторых вопросов, затронутых античной метафизикой лишь в общих чертах (напр., соотношение свободы и необходимости, природа общих понятий и др.). Средневековая метафизика, достигшая своего расцвета в 13–14 вв., существенно обогатила понятийный и терминологический словарь философии.

Метафизика нового времени вышла из границ, очерченных теологией, и, пройдя этап пантеистической натурфилософии Возрождения, возвращает себе «природу» как объект автономного исследования. Но на смену авторитету богословия приходит наука, не менее властно подчинившая себе метод и направление метафизического знания. Метафизика, оставшись формально «царицей наук», не только испытывает слияние естественных наук, достигших в этот период выдающихся успехов (особенно в механике и математике), но и до некоторой степени сливается с ними. Великие философы 17 в. – века расцвета метафизики нового времени – как правило, являются и великими естествоиспытателями. Основная черта новой метафизики – сосредоточенность на вопросах гносеологии, что делает ее в первую очередь метафизикой познания, а не метафизикой бытия (каковой она была в Античности и в Средние века). Это справедливо и для метафизики рационализма, тесно связанной с традиционной онтологией, и для метафизики эмпиризма, особенно резко размежевавшейся с дедуктивным методом средневековой схоластики, приводившим, по мнению критиков-эмпириков, к гипостазиро-ванию понятий, догматическому возведению их в статус бытия. Метафизика 17 в., получившая классическое выражение в системах Декарта (создателя нового типа обоснования метафизики через самосознание Я), Спинозы, Лейбница, переживает кризис в 18 в., что обусловлено отъединением от нее позитивных наук, вырождением метафизики в догматическое систематизаторство (напр., в системах Вольфа и Баумгартена), активной разрушительной критикой метафизики со стороны сенсуализма, скептицизма, механистического материализма и Просвещения. Показательны в этом отношении система Беркли, в наибольшей степени отвечающая критериям метафизики, но в то же время своим учением о невозможности бытия без восприятия подрывавшая основы традиционной метафизики, и учение Юма, фактически осуществившее критикой понятий Я и причинности самодеструкцию метафизики. В немецкой классической философии 18–19 вв. происходил сложный процесс радикального пересмотра старой метафизики, парадоксально связанный с реставрацией метафизики как умозрительной картины мира. Определяющую роль в этом процессе сыграла критическая философия Канта, который критиковал не метафизику как науку (ее необходимость и ценность он признавал, считая метафизику завершением культуры человеческого разума), а догматическую метафизику прошлого. Своей задачей он считал изменение метода метафизики и определение собственной сферы ее приложения. Разделяя рассудок и разум, Кант показывает, что некритическое распространение деятельности рассудка за пределы возможного опыта порождает ошибки старой метафизики. Кант предлагает программу построения метафизики как истинной системы (т.е. такой, где каждый отдельный принцип или доказан, или в качестве гипотезы приводит к остальным принципам системы как следствиям). В работе «Какие действительные успехи сделала метафизика...» он указывает на «два опорных пункта», вокруг которых вращается метафизика: учение об идеальности пространства и времени, указывающее на непознаваемое сверхчувственное, и учение о реальности понятия свободы, указывающее на познаваемое сверхчувственное. Фундаментом обоих пунктов, по Канту, является «понятие разума о безусловном в целокупности всех подчиненных друг другу условий». Задача метафизики – в том, чтобы освободить это понятие от иллюзий, возникших из-за смешения явлений и вещей в себе, и избегнув тем самым антиномии чистого разума, выйти к «сверхчувственному» (см. Кант И. Соч. в 6 тт., т. 6, с. 239.) Истинная метафизика, т.о., возможна лишь как систематическое знание, выведенное из чистого и «очищенного» от иллюзий разума. Однако Кант не построил такой системы, ограничившись исследованием противоречий, в которые неизбежно впадает разум, пытающийся синтезировать законченную картину мира. Кант ввел разделение метафизики на метафизику природы и метафизику нравов, толкуя последнюю как такую сферу, где противоречия чистого разума находят практическое разрешение. Он также четко размежевал метафизику и естествознание, указав, что предметы этих дисциплин совершенно различны.

На основе кантовских идей (в частности, его учения о творческой роли субъекта в познании) Фихте и ранний Шеллинг построили новый вариант метафизики. Его наиболее специфичной чертой было понимание абсолюта не как неизменный сверхреальности (такова была установка традиционной метафизики), а как сверхэмпирической истории, в которой совпадают процесс и результат. Связав на основе принципа историзма мышление и бытие, метафизику и науку, разум и природу, они истолковали диалектику разума не как теоретический тупик, а как движущую силу развития познания: диалектика, которая у Канта была лишь сигналом антиномии, становится у них неотъемлемым свойством истинного мышления и способом существования самой реальности.

Рассматривая истину и бытие как процесс, Гегель создал систему, в которой истина выступает как поступательное развитие разума, а противоречие – как его необходимый момент. Он переосмыслил кантовское различение рассудка и разума и сделал последний носителем истинного познания, а диалектику – методом постижения противоречий и развития понятий. Рассудок, согласно Гегелю, оперируя конечными однозначными определениями, является хотя и необходимым, но недостаточным условием познания. Источник ошибок метафизического метода он видел в ограничении познавательной деятельности лишь сферой рассудка. Т.о., Гегель впервые противопоставил метафизику и диалектику как два различных метода. Вместе с тем он оценивал свою философию как «истинную» метафизику и традиционно понимал ее как «науку наук». «Человек, – пишет Гегель в § 98 «Малой Логики», – как мыслящее существо есть врожденный метафизик.

Важно поэтому лишь то, является ли та метафизика, которую применяют, настоящей, а именно: не придерживаются ли вместо конкретной, логической идеи односторонних, фиксированных рассудком определений мысли...» В отличие от «дурной» метафизики, истинная метафизика, по Гегелю, есть мышление, которое постигает единство определений в их противоположности (Гегель обозначает такое мышление рядом синонимичных терминов: «спекулятивное», «положительно-разумное», «мистическое»), тогда как мышление рассудочное постигает определения в «раздельности и противопоставленности» (см. там же, § 82). Особую позицию по отношению к метафизике занимает поздний Шеллинг, чья «положительная» философия отмежевалась от немецкого трансцендентализма как от «негативного» конструирования идеальных схем. Истинная метафизика должна, по Шеллингу, обратиться к позитивной реальности, данной, с одной стороны, – в Откровении, с другой – в экзистенциальном опыте.

Философия 19 в. характеризуется отрицательным отношением к метафизике вообще и ее гегелевскому варианту в частности: критика метафизики – один из ее доминирующих мотивов. Попытки же возродить докантовскую метафизику не выходят за рамки профессиональных экспериментов, хотя в некоторых случаях (Гербарт, Лотце, Тейхмюллер, Брентано) оказываются востребованными в 20 в. феноменологией и др. течениями. В этот период понятие «метафизика» приобретает устойчиво отрицательную окраску, подобно понятию «схоластика». Уже первые результаты критической реакции на гегелевскую философию показали основные направления антиметафизики 19 в.: таковыми были волюнтаризм Шопенгауэра (развитый впоследствии «философией жизни»), религиозный иррационализм Кьеркегора, антропологизм Фейербаха, позитивизм, марксизм. К ним присоединяются сформировавшиеся во 2-й половине 19 в. витализм Ницше, прагматизм и сциентистские версии неокантианства. Несмотря на различие позиций, с которых велась критика, общим был вывод о метафизике как бесплодной конструкции разума, не выходящей к реальности природы и индивидуума. Можно найти общность и в положительных программах этих течений; они противопоставляют метафизике тот или иной тип эмпирической реальности (психологической, социальной, прагматической и т.п.), или практической деятельности, к которым редуцируются традиционные онтологические и аксиологические универсалии. Зачастую альтернативой метафизики оказываются при этом не новые методы, а вульгаризация старых (напр., «диалектика», т.е. дурная схоластика марксизма). Это впечатляющее своим размахом мировоззренческое восстание против метафизики было по сути частью общекультурного кризиса классического рационализма и гуманизма.

В философии начала 20 в. происходят сложные процессы (подготовленные последними десятилетиями 19 в.), которые приводят и к частичной реабилитации классической метафизики, и к поискам новых неклассических форм метафизики. Такие направления, как неогегельянство, неокантианство, неотомизм, неоромантизм, неореализм, самой своей «нео»-установкой на возвращение к истокам реставрировали и адаптировали фундаментальные схемы метафизического мышления, которые оказались более адекватными в кризисной для Европы ситуации, чем оптимистический позитивизм 19 в. Но потребность в метафизике как опоре для мышления и морального выбора вела к новым, неклассическим моделям. Нередко при этом новая метафизика вырастала из антиметафизических течений в той мере, в какой они – осознанно или нет – осуществляли свое самообоснование: такова была, напр., эволюция неопозитивизма, ницшеанства, фрейдизма. Подобным образом развивалась в начале 20 в. философия жизни, которая в трактовке Бергсона вышла за границы витализма, обретая измерение спиритуализма и даже воспроизводя неоплатонические интуиции; в трактовке Дильтея – обнаружила кризис психологизма и потребность в онтологии понимания исторических феноменов; в трактовке Шпенглера – востребовала первичной реальности форм культуры. Многообразные рецепции Ницше в это время также показывают предрасположенность умов к новому прочтению классической метафизики (напр., ницшеанство философского символизма), то же можно сказать о юнгианском пересмотре фрейдизма.

Метафизическое обоснование становится актуальным и для философии религии. «Второе дыхание» неотомизма, инициированная Бартом «диалектическая теология» протестантизма, поиски философских основ православия российскими интеллигентами, – во всех этих процессах метафизика помогает преодолевать антропоцентризм 19 в.

Философия культуры, окончательно сформировавшаяся в 20 в. (Шпенглер, Зиммель, Тойнби, Кассирер, Ортега-и-Гасет, Коллингвуд, Вяч. Иванов, Флоренский, Лосев), тяготеет к пониманию «первых начал» как сверхопытных прототипов исторически разворачивающегося культурного творчества и в ряде версий допускает связанность этих парадигм мифоподобным сквозным «сюжетом». Симптоматична апология метафизики, предпринятая Коллингвудом, с его проектом «метафизики без онтологии», которая должна искать «абсолютные предпосылки», формирующие культурный и познавательный опыт.

Виталистские и религиозные направления к середине 20 в. дают зрелые плоды новой метафизики, чаще всего на пересечениях с философиями языка, науки и культуры. Таковы религиозный экзистенциализм (Ясперс, Марсель, Тиллих, Бердяев, Шестов), философия диалога и интерсубъективности (Бубер, Розеншток-Хюсси, Бахтин, Левинас, Апель), герменевтика (Гадамер, Рикёр, Хайдегтер). Этим направлениям свойственны поиски первоначал метафизики не в сфере объективности безличных субстанций, а в интерсубъективном измерении межличностных коммуникаций, не поддающихся сведению к универсалиям. Показателен обостренный интерес представителей этих течений к Кьеркегору, первопроходцу темы метафизической первичности «конечного» бытия.

Значительных результатов достигает метафизика русской философии в 1-й половине 20 в. Традиционная опора на христианский платонизм, интерес к системам Гегеля и Шеллинга, тяга к предельным обоснованиям этики и политики – все это сделало естественным тот поворот к метафизике, который с трудом давался Западу. Системные построения Вл.С.Соловьева и его ближайших учеников кн. С.Н. и Е.Н.Трубецких задают каноническую модель метафизики, от которой идут ветви метафизики «всеединства» (Булгаков, Карсавин, Франк), «имяславия» (Лосев), «конкретной метафизики» (Флоренский). Самостоятельными версиями метафизики являются персонализм Н.Лосского и трансцендентализм идущей от Б.Н.Чичерина философско-правовой школы (Вышеславцев, Новгородцев, И.Ильин). Родовой чертой русской метафизики можно назвать стремление к онтологической укорененности религиозно-этической правды. Философия науки, стимулируемая научной революцией 20 в., приходит к метафизике двумя путями: в ходе интерпретации научных открытий и через анализ методологии и языка науки. В первом процессе активно участвовали сами естествоиспытатели (напр., показательно влияние Платона на Гейзенберга, Спинозы на Эйнштейна, восточной диалектики на Бора); во втором – по преимуществу философы. Наиболее значительные типы ревизии метафизики, генетически связанные с проблемой обоснования математики, дают аналитическая философия и феноменология. Гуссерль самим постулированием задачи феноменологии как описания сущностей, данных в субъективном опыте, но не растворяющихся в нем, уходит от психологически окрашенного позитивизма 19 в. и предполагает транссубъективный статус сущностей и аналогичный статус модусов их восприятия (характерно желание Гуссерля назвать свое учение «археологией», где «архе» имеет аристотелевский смысл; ср. название одной из его главных работ: «Первая философия»). Не останавливается Гуссерль и перед необходимостью восстановить в таком случае онтологию как философскую науку: его доктрина «региональных онтологии», изучающих нередуцируемые чистые сущности, порождающие независимые регионы бытия (напр., этика, наука, религия), далека от наивного объективизма «школьной» метафизики, но близка версиям Платона и Канта. В поздних работах Гуссерля («Кризис европейских наук...») звучит и аксиологический мотив метафизики: защита истинного рационализма от догматизма и скептицизма.

От феноменологии ответвляются такие метафизически валентные учения, как антропология Шелера, фундаментальная онтология Хайдеггера, косвенно – «новая онтология» Н.Гартмана; французская ветвь дает версии Мерло-Понти и Сартра. Н.Гартман, опираясь на теорию интенциональности, но отказываясь от феноменологического примата трансцендентальной субъективности, строит «метафизику познания», ориентированную на «реальное» бытие, что сближает это построение с позицией неореализма (Уайтхед). Гартман критикует классическую метафизику за логизацию бытия и признает бытийной реальностью лишь обладающее необходимостью «действенное» (иерархические слои которого должны изучаться метафизикой), отвергая действенность идеально-возможного. Шелер и Хайдеггер, разделяя установку Гуссерля на обоснование науки не через абстрактные универсалии, а через выявление собственной структуры феноменов в соотнесении со структурой Я, осуществляют тем не менее далеко идущее переосмысление статуса Я и делают еще один шаг навстречу традиционной метафизике. В аксиологии Шелера предельным обоснованием смысла бытия оказывается категория «духа», порождающего человека как сверхприродное (но сохраняющее структуру естественной эмоциональности) существо. В онтологии Хайдеггера установка метафизики присутствует и в раннем варианте (соотнесение экзистенциальных структур Я с «Бытием», не тождественным никакому отдельному сущему), и в позднем (соотнесение мышления, которое позволяет Бытию говорить через себя, с необъективируемым «Событием», благодаря которому сохраняется самость человека). В ряде работ Хайдеггер специально рассматривает статус метафизики («Кант и проблема метафизики», «Что такое метафизика», «Введение в метафизику»). Старая метафизика, с его точки зрения, привела к забвению бытия, власти техники и нигилизму, поскольку толковала бытие через эмпирическое сущее и сделала субъективное мышление единственным посредником между человеком и бытием; поэтому возвращение к подлинному мышлению есть одновременно конец метафизики. В поздних образцах «экзистенциальной феноменологии» Мерло-Понти проблематика метафизики превращается в структурный анализ мира повседневного чувственного (в первую очередь перцептивного) опыта, который играет роль «онтологии чувственного мира» (особенно в произведениях искусства). Экзистенциалистскую версию феноменологической метафизики дает Сартр («Бытие и ничто»). В качестве первичной фактичности им рассматривается сознание, «пустота» и «случайность» которого приносит в мир «ничто» и почти синонимичные ему «свободу» и «ответственность». Позиция Сартра, несмотря на социальный радикализм, зачастую оказывается (как отмечал Хайдеггер) лишь перевернутой формой традиционной метафизики.

Философия языка порождает метафизику языка, в которой, в свою очередь, можно выделить несколько принципиальных решений проблемы метафизики. На стыке с философией науки находится аналитическая философия, для которой проблема метафизики возникла в связи с анализом естественного языка и его метафизических импликаций. Если на ранних этапах этому направлению было свойственно стремление «разоблачить» метафизику как языковую иллюзию или намеренный софизм (напр., Карнап . Преодоление метафизики логическим анализом языка. 1931), то в дальнейшем проблематика метафизики становится для аналитиков разных направлений ординарной темой; антиметафизическая аргументация позитивизма и прагматизма, приводившая к деструктивным релятивистским выводам, постепенно вытесняется доверием «здравому смыслу» и «реалистической» компонентой, заложенной в аналитическую философию еще логицизмом Фреге, Дж.Мура и Рассела. Специфична версия Витгенштейна: в «Логико-философском трактате» можно найти последовательную критику метафизики и признание за философией только статуса деятельности по логическому прояснению мыслей («Большинство предложений и вопросов философа коренится в нашем непонимании логики языка»), но в свете жизненной позиции Витгенштейна и некоторых этических мотивов позднего творчества его «тезис о молчании» (о том, что невыразимо, надо молчать) приобретает характер метафизической установки.

Аналитики в конечном счете находят компромиссный способ сохранить позитивные возможности метафизики (в первую очередь это способность предельного обоснования теоретического знания) и избежать свойственного старой метафизике гипостазирования понятий: если не приписывать языковым структурам «реального» бытия, то можно признать их квазиметафизический статус «начал и причин» в рамках принимаемого языка. От публикации работы Стросона «Индивиды. Опыт дескриптивной метафизики» (1959) отсчитывают обычно начало умеренной реставрации традиционных установок метафизики в аналитической традиции. «Дескриптивная» метафизика Стросона доказывает, что без метафизических допущений существования «тел», «личностей» и пространственно-временной рамки их бытия невозможна идентификация ни единичных объектов, ни состояний сознания. «Реставрационная» же метафизика показывает, каким образом можно усовершенствовать и расширить использование языка. Сходную позицию по отношению к метафизике занимает Куайн, противопоставивший таким антиметафизическим «противоядиям», как методы верификации и фальсификации, доктрину оценки теории только как целостной системы предложений. Поскольку теория, в соответствии с его принципом «онтологической относительности», может рассматриваться лишь на языке другой теории, то этот разомкнутый процесс взаимоперевода теоретических языков не может быть сведен к абсолютному критерию, и, значит, невозможно и не нужно ломать языковые схемы, порождающие метафизическую картину мира. Философия в этом отношении лишь количественно – по степени абстракции – отличается от естественных наук. Хотя Куайн называет себя, как и Стросон, «натуралистом», в представленной позиции достаточно и метафизических элементов.

Характерна также эволюция структурализма, заменившего обоснование метафизики анализом безличных структур, опосредующих природу, коллективное и индивидуальное сознание, и постулировавшего безальтернативность метода естественных наук даже в традиционно гуманитарных сферах, где – с опорой на лингвистику и антропологию – предполагалось изучать объективные символические структуры. С точки зрения Леви-Строса, изучение знаков не требует исследования их референтов, и потому метафизическая проблематика в науке нерелевантна. Но логика научного исследования (особенно изучения структуры мифов) вела, напротив, к предельному расширению духовно-смысловой компоненты, и поздний Леви-Строс бросает фразу о «незваном госте» на структуралистских дискуссиях, о человеческом духе.

Еще многозначнее отношения метафизики с постструктурализмом (Фуко, Деррида, Делез, Гваттари, Бодрийар, Лиотар). Его борьба с «логоцентризмом» классической метафизики напоминает своей остротой антигегельянство 1840-х гг. Авторитетные для него мыслители (Ницше, Маркс, Фрейд, Хайдеггер) – ниспровергатели метафизики. Постструктурализм объявляет метафизике «войну без правил», поскольку правила уже навязывают метафизическую позицию. Мир для постструктурализма есть текст, при «деконструкции» которого обнаруживается исчезновение референций. Но в то же время манифестированные принципы на свой лад требуют более жесткую метафизику, чем классическая, с ее смягчающей дистанцией между субъективным произволом и бытием. Выдвижение на первый план «человека вожделеющего» как субстрата субъективной активности и как объясняюще-разоблачающего принципа, уход от структуралистского сциентизма к анализу смыслопорождающей духовности, выявление в любой знаковой системе символов власти – все это влечет за собой реанимацию старой волюнтаристской метафизики шопенгауэровского толка, разве что подновленной опытом авангардных акций против «буржуазной культуры».

В целом философии 20 в. свойственно нарастающее тяготение к метафизике, но разброс позиций – от мягкого признания пользы, которую приносит метафизика, обобщая культурные феномены и строя картину мира, до радикального разрыва с традицией при сохранении сверхзадачи метафизического обоснования опыта – не позволяет пока дать этой тенденции четкую характеристику.

Литература:

1. Новые идеи в философии, сб. 17. СПб., 1914;

2. Вартофский М. Эвристическая роль метафизики в науке. – В сб.: Структура и развитие науки. М., 1978;

1. Heidegger M. Einführung in die Metaphysik. Tüb., 1953;

2. Reiner H. Die Entstehung und ursprungliche Bedeutung des Namens Metaphysik. – «Zeitschrift für philosophische Forschung», 1954, 8, 210–237;

3. Strawson P.F. Individuais. An Essay in Descriptive Metaphysics. L., 1961;

4. De George R.T. Classical and Contemporary Metaphysics. N.Y., 1962;

5. Zimmermann A. Ontologie oder Metaphysik? Leiden–Kologne, 1965;

6. Wiplinger F. Metaphysik. Grundfragen ihres Ursprungs und ihrer Vollendung. Freiburg–Münch., 1976;

7. Metaphysik, Hrsg. v. G.Janoska und F.Kauz. Darmstadt, 1977;

8. Kaulbach F. Einführung in die Metaphysik. Darmstadt, 1979;

9. Boeder H. Topologie der Metaphysik. Freiburg–Münch., 1980;

10. Parsons T. Nonexistent Objects. New Haven, 1980;

11. Zalta E. Abstract Objects: An Introduction to Axiomatic Metaphysics. Dordrecht, 1983;

12. Aune B. Metaphysics: The Elements. Minneapolis, 1985;

13. Thorn R. Paraboles et Catastrophes. P., 1986;

14. Suppes P. Probabilistic Metaphysics. Oxf., 1984.

А.Л.Доброхотов

Антропология (Макс Шеллеp), прагматизм (Пирс, Дженс, Дьюи), конвенциализм, неотомизм, феноменализм (Гуссер). Экзистенция переводится как существование. Афоризм: существую, а потом все остальное. Блез Паскаль - философ и ученый. Никчемность человека на фоне вселенной. Кьеркегор: субъективная диалектика, диалектика души. Шопенгауэр, Шестов, Достоевский, Бердяев. Мартин Хайдеггер, Карл Ясперс - немецкое направление. Жан Поль Сартр, Альберт Камю - французское направление. Пpоблема метафизики бытия, онтологии; философия истории; философия жизни или философия смерти. Философия существования. «Я существую, а потом уже все остальное». Пpоблема рождения ребенка. Биологическая причина крика в том, что появилось самостоятельное дыхание. Оптимистическая интерпретация: человек кричит от радости; экзистенциальная интерпретация: крик произошел от страха, ребенка оторвали от места, где ему было хорошо. Какой смысл имеет жизнь? не стоит ли с ней покончить и ку-ку! Рассмотрение проблемы бытия. Тождество бытия и мышления. Единственный способ познания в проживании, переживании. Существует определенная граница в познавательной деятельности. Мы не можем познать самих себя, свое Я. В этом случае Я становится объектом. Время выступает как некая судьба, метафизическая велечина. В процессе этой судьбы мы развива5емся как Я. Кто Я можно сказать только после смерти, а так в жизни всегда сохраняются варианты; ты всегда можешь менять отношение к своим поступкам.

Используется много разных понятий бытия: у Хайдеггера наличное бытие, здесь бытие, бытие в мире, бытие для других. Сартр: бытие в себе, бытие для себя, бытие для другого. Ясперс: бытие для других, ситуация. Бытие для себя – осознание человеком своего присутствия в этом мире. Это осознание носит временной, конечный характер. Человек осознает свою заброшенность в этот мир и начинает спрашвать о смысле этого мира. Пограничная ситуация. Исходная нерасчлененность бытия и его многослойность. Hет разделения на субъект и объект. Атомная бомба уже заложена в концепции Парменида. Миp стал объектом, наука инициализирует объект. Бытие характеризуется единством существования и возможности . Экзистенция - единственная посылка, которую человек обнаруживает. Человек также обнаруживает, что он единственное, что не может быть объектом. Кто тот человек, который хочет познать самого себя? Я находится за скобками субъектно-объектного процесса. Обнаруживая экзистенцию, человек обнаруживает, что он единственное существо, которое конструирует себя. Экзистенция - проект. Это от того, что человек свободен. Свобода в развитии и сходных талантов и способностей. Онтологическая фундаментальная сущность у человека. Какие же модусы (экзистенциалы) есть? Пpежде всего состояние страха, изначально присущее. Модусы этого: тревога, беспокойство, тоска, тошнота. Hикто не спрашивал ребенка, его засунули в этот миp и сказали: живи. Это будет недолго и тяжело. «Бытие и вpемя» Хайдеггера, «Бытие и Ничто» Сартра: рассматривается Ничто . О том, что существует нечто, человеек узнает как следствие естественного развития, в результате занятий наукой. Придя к пониманию, что нечто существует, он может задать вопрос, а существует ли ничто, как противоположное нечто? Что же это такое? Это вторая метафизическая истина. Наука анализирует нечто. Ничто – источник нечто. Два пути к ничто: 1. Умозрительный (раз существует нечто, то должно существовать противоположное). 2. Экзистенциальный (через состояние страха, переживания, ужаса; эти состояния не мотивированы). Отсюда возникают вопросы: 1. Почему вообще существует нечто, а … не ничто? 2. Насколько человек может познать самого себя? 3. А стоит ли это нечто того, чтобы жить в нем? Лейбниц думал: почему существует нечто, если есть абсолютное нечто? Каждый человек обладает экзистенцией и думает о смысле существования. Нечто только напоминает о своем существовании через свои экзистенциалы. Антисциентизм - война науке. Ситуативность Ясперса: что-то складывается независимо от человека, человек же в это забрасывается. Есть повторяющиеся, есть одноразовые ситуации. Третий вид ситуаций - пограничные, здесь выбор человека важен. Человек распадается на роли. В выборе обнаруживается, что человек свободен. Никаких законов истории быть не может. Если есть законы, значит человек марионетка (человек - функция общественных отношений, функция бессознательного). Все наоборот. В каждый момент человек выбирает. Насколько выбор экзистенциален, человек не всегда осознает. У Ясперса единая мировая история, но ее величина крайне мала на фоне доистории. 6-7 тысяч лет - история. человек как вид существует два миллиона лет. Что было - нам неизвестно. 8-2 вв. до н. эры - начало нашей истории. В это вpемя появляются философы и великие религии. Остальное было культурной пустыней. Ясперс: «Смысл и назначение истории», «Духовная ситуация времен». Жан Поль Сартр . Исторический процесс - единство тотальности и индивидуальности. Главное не экономика, а давящая структура - тотальность (единство всех структур). Тотальность чужда человеку и отвращает человека от мира. Человек является проектом самого себя. Метод челночной диалектики - переходить от осознанно целостных структур к пониманию человека и обратно. Революции могло бы и не быть, если бы деятели вели себя по другому. Прогрессивный (к тотальности) и регрессивный (движение к индивидууму) метод. Перспективы развития человека и человеческой свободы.

«И познаете истину, и истина сделает вас свободными».

Что есть истина? Зачем она нам? Возгордиться и тем самым приблизиться к богам? Да легко – молвили сыновья Ноевы и принялись за постройку лестницы в небо, чтобы взойти на божественный Олимп, познать там истину и стать свободными, а значит бессмертными, как боги. Как известно, вавилонскую авантюру прервал Творец, а чтобы больше неповадно было, Он рассеял сынов человеческих по всей земле, наделив их при этом разными языками, чтобы больше не смогли понимать речь друг друга. С тех пор людям было предложено искать истину в споре.

Спор – нормальное, естественное поведение пытливого человеческого ума. Человеку свойственно поведение спорящего, отстаивающего собственную позицию, оппонента. Однако всё это не касается истины. В споре можно отстаивать собственное мнение , но вот я не знаю, кто придумал это нелепое выражение: «В споре рождается истина». Ничего подобного. Могу смело заверить, что в споре пропадает истина, и навсегда. Наверно, кто-то решит, что и это моё утверждение – тоже спорное.

Шло время, а за ним неуклонно следовала эволюция человеческого сознания. И вот многие из сынов человеческих осознали, что существует более короткий путь к истине и что вовсе не нужно строить лестницу в небо, но можно прийти к истине через познание самого себя. Пусть человек – не бог, но он подобен Ему, и через подобие можно прийти в свободе, которая пусть и не будет той свободой, которой наделён Творец, но это всё равно будет свобода, подобная божественной свободе. И пусть это будет не божественное бессмертие, но всё же свобода от смерти человеческой.

И тогда человечество зародило науку метафизику – учение о первичных основах всякого бытия, или о сущности мира, а сущность мира было предложено познавать через человеческую сущность, его метафизическую сущность.

В данной статье читателю как раз-таки и будет продемонстрирован путь к истине через метафизическое исследование человека. Итак, приступим.

Какова она, истина, в человеческом осмыслении?

В Новейшем философском словаре (под ред. Грицанова) дано определение истины: «универсалия культуры субъект-объектного ряда, содержанием которой является оценочная характеристика знания в контексте его соотношения с предметной сферой, с одной стороны, и со сферой процессуального мышления – с другой». Вдумаемся, истина – …оценочная характеристика знания и т. д.

Зачем нам такая истина как оценочная характеристика? Нет, нам нужна достоверная истина, которая приведёт нас к свободе, к бессмертию, как у бога. Однако стоит задуматься вот над чем: строя свою индивидуальную Вавилонскую башню, не наступит ли в строительстве такой момент, когда Творец узрит, что задумал сын человеческий? Он разрушит строение, как это однажды уже сделал с Вавилонской башней сынов Ноевых. Не стоит беспокоиться – этого не случится. Дело в том, что в те далёкие времена, после потопной эпохи, человечество возжелало достичь божественности, но на самом деле нисколечко не демонстрируя готовность …безопасного существования вблизи бога.

На самом деле Творец разрушил башню и тем самым спас людей от неминуемой гибели самоистребления. Неготовые людские тела от соприкосновения с божественным миром буквально сгорели бы, не оставив даже пепла. Нужна долгая работа адаптации человеческих тел (в первую очередь мозгов) к божественному «огню поядающему», который отделяет божественный мир от мира человеческого существования, к которому человек должен приспособиться и даже вместить его в себя. Мир огненный, таким образом, является барьером, отделяющим мир существования богов от мира человеческого существования.

И если человек в своих мечах пытается как-то представить божественный мир существования – это не более чем фантазия ума. А вот наш мир человеческого существования – это грёза в Уме Бога, хотя для человека это самая что ни на есть объективная реальность. Но вот что по этому поводу утверждает наука теософия. Теософия (греч. theos – бог и sорhiа – мудрость, знание) – божественная мудрость, мистическое богопознание, существовавшее уже в глубокой древности, – утверждает, что… наш мир непринципиален, не выражает какой-либо принцип Творца и является, по сути, иллюзией, майей.

«Чёрт ногу сломит от всего этого откровения», – воскликнет читатель и будет прав. Если вскипают мозги – лучше остановиться здесь. Дальнейшее осилит только пытливый и натренированный ум, ведь познание истины – опасное погружение в водоворот огня. Но иначе никак не познать, что есть реальность, в чём суть истины.

Когнитивный диссонанс возникает вследствие того, что существует как бы две взаимно противоположные теории познания истины. Одна из них – идеалистическая философия, утверждающая первичность сознания над материей, и другая – марксистско-ленинская философия – наоборот, утверждающая первичность материи над сознанием. Так вот, привычное для большинства людей определение истины – «знание, правильно отражающее действительность» – простое и на первый взгляд даже понятное – основывается на концепции материалистической философии. Не правда ли, чувствуется некая неопределённость, недосказанность? Всё потому, что истина здесь связана с отражением действительности и, конечно же, в мозгу познающего. Но кто поручится за то, что мозг верно отражает?

Для меня самое близкое по смыслу определение истины, базирующееся на идеалистической концепции, и выглядит так: истина – она «не от мира сего». Но что это значит? О каких мирах идёт речь и в чём сущностное различие миров?

Три мира человеческого существования

Рассмотрим сначала феноменальный мир – хорошо известный нам благодаря развитым пяти органам чувств и уму, который их синтезирует в шестое чувство. Феноменальный мир явлений нам близок и понятен. Если что-то даже непонятно, то наука нам поможет, что-то объяснит, подскажет, если что неясно. Однако не секрет, что в феноменальном мире не все явления наблюдаемы. Тем не менее то, что невидимо, можно зарегистрировать с помощью приборов. Например, человек не может распознавать бòльшую часть спектра частот электромагнитных колебаний. Тепловое, инфракрасное, излучение мы способны хотя бы ощущать как тепло. Другую сторону области спектра – ультрафиолетовое излучение – мы можем наблюдать опосредованно, например как проявление летнего загара кожи. Всё потому, что человеческий глаз способен воспринимать крайне узкую часть спектра электромагнитных волн, в диапазоне примерно от 400 до 780 нм. Электромагнитные волны радиочастотного диапазона мы обнаруживаем с помощью простых бытовых приёмных устройств, телефонов и множества прочих гаджетов.

Все формы, все явления нашей жизни и даже невидимые и никак не ощущаемые органами наших чувств всё равно относятся к миру явлений. И если мы их не регистрируем, даже с помощью приборов, – это, скорее всего, говорит о несовершенстве приборов-регистраторов или неспособности науки объяснить феномены. Существуют такие явления, которые мы наблюдаем, но не можем объяснить их феноменальность. Например, шаровая молния. Однако существуют такие случаи, когда предмет проявляет следы своего существования либо воздействия на феноменальный мир явлений, но никак невозможно зафиксировать существование такого предмета. Например, обычная человеческая совесть. Вот ведь загрызёт до смерти, но никто её ни разу не видел, да и приборами не фиксировал.

В своей статье «Кризис западной философии» Вл. Соловьёв описывает подобные явления, чего-то такого, что не принадлежит феноменальному миру, – это «…непонятный, иррациональный элемент во всяком явлении, очевидно, и есть внутренняя его сущность – Ding an sich, независимая от нашего представления и относящаяся к этому последнему как содержание к форме» (Соловьёв В.С. Сочинения в двух томах, том 2, с. 57). Понятно, что это субъективное «нечто» принадлежит другому миру. В отличие от феноменального мира (мира явлений) назовём этот мир, в котором существует субъективное начало форм, миром смыслов.

Для человека мир смыслов – чаще всего это мир его психического и ментального существования. В нём же кроются и все чувственные переживания, а также нравственные начала рода человеческого. В мире смыслов кроются истоки культуры, традиций, все религии, а также большинство мистических переживаний. В мире смыслов кроются разгадки многих исторических событий, таких как, например, причины Октябрьской революции в России и крах СССР.

Есть ещё один мир, ещё более недоступный человеческому восприятию, чем мир явлений. Это мир, который инициирует все события и все явления, даже скрытые. На основании этого назовём этот мир – миром причин. По сути, этот мир является причиной всего. Всё, что мы наблюдаем и познаём с помощь пяти чувств, а затем синтезируем умом – известен нам как мир явлений; всё, что нам открывается благодаря психическому и духовному развитию – это мир смыслов. Так вот, и мир явлений и мир смыслов – всё это обусловлено и порождено миром причин.

В мире причин кроется цель и смысл человеческой эволюции. В мире причин кроются цели существования наций. В мире причин кроется смысл миссии великих человеческих и божественных аватаров, таких как Будда и Христос. Из мира причин инициировался Великими посвящёнными Всемирный Атлантический потоп, из мира причин управляется наша планета в самом широком и глубоком смысле. Но вот что важно:

именно в мире причин существует РОССИЙСКАЯ НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ. По сей день в России отсутствует национальная идея именно потому, что не там её ищут.

Подведу промежуточный итог: совсем коротко мною представлены три мира – мир явлений, мир смыслов и мир причин, – в которых человек существует, но не всегда их распознаёт. Самый доступный человеческому восприятию – мир явлений – человек познаёт с помощью пяти чувств. Подобное познаётся подобным – гласит древняя мудрость. Поэтому познать мир смыслов и мир причин также можно с помощью соответствующих инструментов восприятия, являющихся человеческими атрибутами и принадлежащих соответствующим мирам. Так же как и в случае с миром явлений, события мира смыслов и мира причин должны отображаться в уме человека и фиксироваться мозгом. Чтобы понять, как это работает, недостаточно представлять анатомическое строение человека, и здесь нам без науки метафизики никак не обойтись.

Человек – метафизическая конструкция


Только что родившийся человек, независимо от его духовного статуса, до семилетнего возраста находится под управлением одной животной души, которая формирует инстинкты у человека, развивает его чувствительную и эмоциональную природу, а также формирует рациональный ум, ответственный за рассудочное мышление. Большинство живущих на нашей планете людей, так и проживают жизнь, ограничиваясь контролем только животной души. На схеме (Рис.1) человек проявленный – это кватернер. Индивидуум, которого мы воочию наблюдаем, может существовать в проявлении только благодаря этим четырём принципам. На схеме Рис.1 эти четыре принципа обозначены точками с номерами 7, 8, 9, 10. Каждый принцип выражает себя через соответствующий проводник, или тело. Разрушение любого из этих принципов прекращает существование человека в плотном теле, но не обязательно приводит к смерти как индивидуума. Одним слово, у некоторых людей обычная смерть не означает прекращение самосознательного существования уже в других телах. Но это свойственно не всем индивидуумам.

Рассмотрим поподробнее человеческий кватернер, обуславливающий существование человека, как индивидуума. Плотное тело человека – это один из принципов, и на схеме (Рис. 1) он представлен точкой 10. Остальные три принципа человеческого кватернера представлены его тремя телами: принцип рационального (манас) выражается посредством ментального тела, или тела ума (на схеме это точка 7); принцип желания выражается чувственным телом (на схеме это точка 8); жизненный принцип (прана) выражается через эфирный проводник (на схеме это точка 9). Эти три принципа формируют у человека его животную душу, точно так же как и у любого существа животного царства. На схеме (Рис. 1) животная душа человека представлена зелёным треугольником с вершинами 7, 8, 9. Животная душа оперирует в четырёхмерном пространстве и состоит в основном из астральной, или чувственной, материи.

На схеме есть ещё два треугольника. Один из них синий треугольник – это душа человеческая, наделяющая человека самосознанием, что и отличает последнего от животного. Душа человека располагается в пятимерном пространстве, а её тело проявления состоит из ментальной материи, или материи ума. В оккультизме этот проводник называют каузальтым телом. Человеческая душа является проводником трёх принципов: принцип конкретного ума (точка 5), принцип душевной любви (точка 4) и принцип душевной воли (точка 6). Именно эта душа считается (относительно) бессмертной и именно она после обычной земной смерти человека перевоплощается вновь, беря под свой контроль человека после семилетнего возраста. К 21 годам человеческая душа полностью восстанавливает прежние свои качества, достигнутые в предыдущем воплощении.

Третий на схеме треугольник жёлтого цвета – это божественный треугольник. Это о нём в Евангелии сказано: «…Христос в вас, упование славы» (Кол.1:27). Именно сознательное пребывание человека в теле божественной души и есть цель его эволюции. Божественная душа располагается в шестимерном пространстве, а её тело проявления состоит из буддхической материи, или материи божественной любви (по-другому не скажешь, потому что нет соответствующего термина для описания субстанции, из которой состоит материя этого плана). Божественная душа является проводником трёх принципов: принципа высшего разума, или абстрактного ума (точка 3); принципа буддхи, или божественной любви (точка 2); принципа атмы, или божественной воли (точка 1). И если человеческая душа активна примерно у 1/3 всего человечества, то божественная душа проявлена у очень-очень малого числа сынов человеческих.

На схеме Рис. 1 представлена метафизическая конструкция человека, который выражает себя через 10 принципов. И вот когда мы говорим о совершенном человеке – это означает, что все 10 принципов полностью выражены в человеке. Но я таких не встречал. Даже Христос и Будда не выражают полную десятку. И причина не в них самих, а в том, что на нашей планете нет соответствующей субстанции, из которой можно было бы построить тела, в совершенстве проводящие все 10 принципов.

После того, как мы рассмотрели инструменты человеческого выражения через его принципы, теперь можно приступить к рассмотрению непосредственно трёх миров человеческого существования – мира явлений, мира смыслов и мира причин – которые также обозначены и каждый выделен соответствующим цветом на Рис.1. Для большей наглядности на рис. 2 приведена ещё одна схема человека, но уже на основе каббалистической духовной традиции. Кто знаком с наукой каббалой увидят на схеме привычную десятку сефирот – от кетера до малькут – соответствие десяти принципам человека; эйн соф, который соответствует треугольнику ДУХ (рис. 1), а также, всё те же три души и три мира: мир явлений, мир смыслов и мир причин. Точки, выражающие принципы на схеме рис. 1, соответствуют номерам сефирот схемы рис. 2. На двух схемах также присутствуют «радужные мосты», антахкарана, соединяющие сефироты 7, 5, 3, что соответствует 13-у и 8-у путям, согласно книге Владимира Шмакова «Великие Арканы Таро». Вот об этих «радужных мостах» или антахкаране сейчас и порассуждаем. Но для начала предлагаю посмотреть небольшой видеоролик, выложенный на «youtube» известным в Сибири предпринимателем Андреем Калетиным. Есть в сети и статья «Наука антахкараны – наука нового века»

Радужный мост – путь в будущее

В своей обычной жизни человек всегда соприкасается с явлениями только феноменального мира, которые он регистрирует пятью органами чувств. Рациональный ум человека, шестое чувство, – инструмент, осуществляющий синтез всех пяти чувств человека – рисует непосредственно в мозгу образы тех феноменов, на которые откликается человек. Обратимся к схеме. Возьмём обычного человека, и рассмотрим его применительно к схеме (рис. 1). У такого человека будет отсутствовать радужная перемычка (антахкарана), соединяющая на схеме точки (7, 5, и 3), «рациональный ум человека» с «конкретным умом души» и конкретный ум души с её же абстрактным умом. Вот и вся (схематическая) разница между обычным человеком с не пробужденной человеческой душой, и человеком с душой пробужденной, активно участвующей в жизни личности.

Внешне люди со «спящей» душой фактически ничем не будут отличаться от тех людей, у кого душа человеческая активна. На планете людей со «спящей» человеческой душой большинство. Это обычные люди, и они даже более привлекательны для окружающих. Они крайне эмоциональны, смекалисты, умны, порою даже хитры. С такими людьми легко общаться, они – душа любой компании. Такие люди обладают бòльшим здоровьем и лучшей приспособляемостью к внешним факторам. Этот казус легко объясняется тем, что когда душа начинает вникать в жизнь своей личности, она непременно начинает вносить в жизнь субъекта свои коррективы и, что самое главное, начинает готовить свой инструмент – личность – под себя, с учётом своей миссии, собственной цели. Если такое событие случается у человека вдруг, то в таком случае у индивидуума в первую очередь начинает меняться его окружение. Ещё у него меняется темперамент, меняются ценности и много чего ещё меняется в жизни.

Приведу интересный пример из Евангелия от Матфея. Читаем: «…Я пришёл разделить человека с отцом его, и дочь с матерью её, и невестку со свекровью её. И враги человеку – домашние его». (Мф.10:36) Почему ж это вдруг близкие человеку люди становятся вдруг его врагами? Объяснение простое. Когда душа человека пробуждается и начинает принимать активное участие в жизни личности, то первое, что происходит – меняется окружение. Его домашние – это люди связанные с жизнь человека находящегося под влиянием животной души. Душа человеческая, берущая под контроль душу животную, а значит и личность, меняет окружение человека на новую группу – тех, с кем предстоит осуществлять миссию.

Надеюсь вы посмотрели видеоролик об антахкаране, а значит мне нет надобности много о ней писать. Разве что добавлю: этот термин, присутствующий в духовной традиции Буддизма, применяется также в индуистской практике Раджа Йога. Однако это понятие встречает и в христианстве. Например, в Библии читаем: «Я полагаю радугу Мою в облаке, чтоб она была знамением [вечного] завета между Мною и между землёю» (Быт.9:13) и ещё, «И видел я другого Ангела сильного, сходящего с неба, облечённого облаком; над головою его была радуга, и лице его как солнце, и ноги его как столпы огненные…» (Откр.10:1).

В первой выдержке – из Ветхого завета – нам даны два символа: радуга и облако. Понять эти символы помогает вторая выдержка – из Нового Завета, – в которой объясняется суть облака. Ангел, сходящий с неба, символизирует нисхождения духа, который должен обязательно облечься в какую-то форму. Символ этой формы – облако. Вхождение духа рождает сына и это будет духовная триада или божественная душа человека (см. схему рис. 1), символически представленное как сияющее солнцем лицо. Поскольку он сходит с неба, значит это богочеловек, или адепт, а радуга указывает, на тот факт, что он полностью выстроил духовный мост (антахкарану), и поэтому он присутствует на земле, находясь в сознании бога.

Радужный мост, который соединяет рациональный ум человека (точка 7) с манасическим принципом его собственной (человеческой) души (точка 5), делает человека осведомлённым о существовании этой самой души. А когда это происходит – жизнь человека меняется. Бывает плавно и медленно, но бывает и резко. Савл Тарсянин, постоянно находившийся в окружении воинов, когда преобразился в Апостола Павла, очень быстро сменил своё окружение на тех, с кем ему пришлось исполнять миссию Иисуса. За три дня человеческая душа Савла взяла под контроль личность и полностью переломила его жизнь. Да так, что мало не показалось. В то же время душа открыла новоиспечённому Павлу новый мир, мир смыслов.

Именно благодаря антахкаране человеку открывается мир смыслов. Мир смыслов воспринимается человеческой душою так же, как мир явлений регистрируется пятью чувствами, а результат анализируется рациональным умом человека и фиксируется непосредственно мозгом. У души есть конкретный ум, и если человек, выстроивший антахкарану, соединит рациональный ум с конкретным умом души, то истина предстанет перед человеком не только как некий феномен или явление, но и откроется смысл явленых феноменов. С этого момента человек становится осведомлённым не только об объективной сущности всех вещей, исторических событий, но и об их субъективной составляющей. Теперь у человека появляется новый инструмент исследования бытия, а истина открывает такому мыслителю дополнительные мерности объективной реальности.

Например, историку больше нет надобности, объяснять одни события другими историческими фактами. Теперь он способен распознавать их смысл. В результате многие исторические события, кажущиеся на первый взгляд взаимосвязанными, на самом деле могут оказаться обусловленными совсем иными причинами. В мире смыслов верстаются планы развития и угасания многих наций и цивилизаций. В мире смыслов лежат объяснения большинства исторических событий в жизни России. Тем не мене истинное происхождение этих событий обусловлено совсем другим миром – миром причин, и о нём пойдёт дальнейшее повествование.

На плане ума присутствует ещё одна точка – абстрактный ум, – принадлежащая божественной душе человека. Если тело души человека (каузальное тело) формируется из ментальной субстанции, и поэтому у души человеческой есть ещё одно имя – сын ума, то божественная душа возникает вследствие непосредственного вхождения Духа в материю и, как результат – рождение Сына, или бога имманентного. Божественная душа человека – это и есть Христос, присутствующий в каждом, - как сказал Апостол Павел. Так вот, именно божественная душа человека (духовная триада) способна на контакт непосредственно с Самим Творцом! Своим третьим аспектом, абстрактным умом, Божественная душа человека (духовная триада) соприкасается с Интеллектом Бога, её второй аспект становится проводником Божественной Любви, а первый аспект духовной триады выражает Волю Бога. Это крайне важное осознание, поскольку даёт понимание, каким образом человеку можно осуществить ментальный контакт с Творцом и, проникая в Его Ум, стать осведомлённым о Его Планах и Цели.

Когда у развитой личности душа человеческая достигает вершины собственной зрелости, она продолжает дальнейшее строительство радужного моста, антахкарану, (на схеме Рис.1 от точки 3 до точки 5) и таким образом конкретный ум души объединяется с высшим умом, принадлежащим божественной душе, которая откликается на Интеллект, Любовь и Волю Бога. Теперь перед восхищённым взором души человека предстанет мир причин, а истина раскроется в полной мере. Такая душа, находящаяся в воплощении, будет исполнять уже роль пророка.

В итоге…

Вернёмся, однако, к началу статьи – проблеме «Истины». Наверно, теперь более понятно, почему истина «не от мира сего». Чтобы понимать суть вещей и явлений, необходимо воспринимать их объективную и субъективную составляющую. Для этого необходимо не только оперировать явлениями феноменального мира, но и проникать в миры смыслов и причин. Безусловно, это не просто осуществить. Тем более это невозможно осуществить без позитивного настроя на принятие концепции существования трёх миров – мира явлений (феноменальный мир), мира смыслов (духовный мир) и мира причин (мир божественного выражения, мир души божественной). Принимая эту теорию, теперь можно дать определение истины. Истина – это философская категория, демонстрирующая полноту и глубину человеческого восприятия мира, любых вещей и явлений с позиции их проявления в трёх мирах – мире явлений, мире смыслов и мире причин. Подытоживая, следует добавить, что мир причин – это мир энергий, мир Цели Бога и Его инициирующей Воли, так же как мир смыслов – это мир сил и Планов Бога, а мир явлений – это мир активности и конечной реализации задуманного Творцом.

Большинство людей, пытаясь понять некоторые явления социальной жизни, одни события объясняют другими событиями, если наблюдается корреляция между ними. Однако мало кто осознаёт, что все явления феноменального мира обусловлены миром причин. Возьмём такой пример. Изучая военные походы Наполеона, историки, прослеживая события во времени и пространстве, попытались понять его историческую роль, прибегая к изучению исторических фактов. Хитросплетения исторических событий указывали на явную их взаимосвязь.

Истинный смысл феномена Наполеона долго оставался скрытым. В результате получилось так, что на Венском конгрессе он был признан «врагом всего человечества». Только спустя много времени, глубже проникнув в суть исторических событий времён Наполеона (т. е. фактически проникая в мир смыслов), стало понятно истинное значение его европейской кампании. Душа великого завоевателя использовала амбиции как инструмент личности Наполеона и направляла его действия на разрушение правления монархических династий в Европе. Причиной всего этого была единственная цель – объединение Европы.

Перейдём к политике – одной из самых активных областей человеческой деятельности. На первый взгляд в политике всегда всё запутано, ничего непонятно, многое скрыто. Так происходит потому, что люди оперируют явлениями, или фактами, которые зачастую кажутся взаимосвязанными. На самом же деле они не имеют ничего общего между собой. Более того, бывает трудно найти объяснения некоторым политическим, экономическим событиям, и тогда прибегают к конспирологии. Дескать, есть какие-то скрытые организации (масоны, тайные ложи, тайные правительства и пр.), которые, надавливая на некие пружины, управляют властными органами государств.

Всё это ерунда. Ерунда – не то, что нет подобных организаций. Они, безусловно, есть. Ерунда – то, что они правят на планете. Хотя эти организации и называются тайными, но они существуют в мире явлений. Мы их не видим и не знаем только потому, что для их распознавания нужны дополнительные инструменты. Например, если применить скрытые микрофоны, спутники, ещё какую-нибудь новейшую аппаратуру фиксации, слежения и т. п., то можно найти подобные организации, и довольно легко. Как говорится, всё дело в технике и было бы желание.

Однако реальное управление на планете осуществляется согласно высшему Плану, и План этот верстается в мире смыслов. План реализует Цель. Цель статична, План – проекция Цели во времени и пространстве – динамичен и меняется в зависимости от обстоятельств, времени и места. К тому же не надо забывать о так называемом «свободном выборе человека», что также применимо и к любой нации.

Делаю вывод: Только приникая в мир смыслов, мы способны будем понять историю человеческого существования на планете. Только проникая в мир смыслов, мы сможем понять, например, причины возникновения Первой и Второй мировых войн (хотя это одна и та же война с перерывом). Только проникая в мир смыслов, мы сможем понять, почему погибло так много евреев во Второй мировой войне. Только проникая в мир смыслов, мы сможем понять, что случилось с Россией в 1917 году. Только проникая в мир смыслов, мы сможем понять истинную причину краха СССР. Только приникая в мир смыслов, мы сможем многое понять не только в отношении нашей страны, но и других государств и мировых процессов в целом.

И самое главное: только проникая в мир смыслов, мы сможем понять, что же нам – живущим на территории великой страны под названием Россия – делать дальше, куда идти, кем называться (русскими или россиянами), какую проводить политику внутри страны и за её пределами.

Проникая в мир причин, можно постигнуть Цель Творца тем самым выразить Его Волю на всей планете. В отношении такой великой нации, как Россия – это и будет её национальная идея.

А в завершении предлагаю посмотреть видеоролик «Национальная идея» от российского бизнесмена Андрея Калетина – полмиллиона просмотров только на «youtube»

Изменяется ли мир, или он статичен? Второй по значению крупный вопрос философии – о движении и развитии.

В зависимости от того, как решается вопрос о развитии возникают две противоположные концепции – диалектика, учении о развитии, и метафизика, отрицание развития.

Деление философских систем по решению вопроса о развитии не совпадает с делением на материализм и идеализм и не является поэтому «партиеобразующим». Материалисты в прошлом могли быть метафизиками (в особенности в XVII – XVIII вв.), а идеалисты – диалектиками (Платон, Гегель). Однако неверно думать, что признание или отрицание развития безразлично к решению основного вопроса философии, к противоположности материализма и идеализма. Глубокая связь вопроса о развитии с ОВФ проступает, как только мы переходим от его формального, поверхностного понимания к сути. Если ОВФ – вопрос о природе окружающего нас мира и нашего сознания, а не о формальном «отношении» сознания к миру, то ОВФ непременно затрагивает и вопрос о том, развивается ли мир и человеческая сущность, или они неподвижны и неизменны. Далее. Если материя первична, а сознание вторично, то это означает, что сознание возникает в результате развития материй. Таким образом, вопрос о развитии входит в состав ОВФ, являемся его особой модификацией, или превращенной формой. Материализм и идеализм в своей глубинной сути отнюдь не одинаково относятся к метафизике и диалектике.

Исторические формы Диалектики и Метафизики.

Диалектика

1) Диалектика Гераклита. Уже потому, что самая обширная группа фрагментов Гераклита посвящена противоположностям можно судить о центральном положении этой проблемы в учении эфесца. Единство и «борьба» противоположностей - так можно абстрактно выразить структуру и динамику сущего. Единство всегда есть единство различного и противоположного.

Древним, да и многим современным интерпретаторам философии Гераклита часто представляется загадочным его утверждение о тождестве противоположностей. Однако многие из его примеров совершенно ясны. «Добро и зло» [одно и то же]. В самом деле, врачи, говорит Гераклит, всячески режущие, требуют еще сверх этого платы, хотя ее не заслужили, ибо они делают то же самое: благо и болезни. Или: «Путь вверх и путь вниз один и тот же» «Ослы золоту предпочли бы солому». Во всяком явлении он ищет противоположное ему, как бы рассекая всякое целое на составляющие его противоположности. А за рассечением, анализом следует синтез - борьба, «война» как источник и смысл любого процесса: «Воина есть отец всего и мать всего, одним она определила быть богами, другим людьми…»

Гераклит Эфесский считал первоматерией огонь, который лежит в основе вечного круговорота в природе. Круговорот имеет «путь вверх»: земля - вода - воздух - огонь и «путь вниз», в обратном направлении. Гераклит был первым крупным диалектиком античности, основателем диалектики в ее первоначальной форме. Ему принадлежит известный афоризм, выражающий общую идею материалистической диалектики - «все течет, все изменяется». Излагая, эту идею в образной форме, Гераклит утверждал, что «в одну и ту же реку нельзя войти дважды»: поскольку вода непрерывно течет, в другой раз мы входим в иную реку.

Гераклит высказал глубокую догадку о движении как борьбе противоположностей: «В одну и ту же реку мы входим и не входим, существуем и не существуем». Гераклиту принадлежит следующая трактовка единого мирового процесса. «Мир, единый из всего, не создан ни кем из богов и ни кем из людей, а был, есть и будет вечно живым огнем, закономерно воспламеняющимся и закономерно угасающим». Ленин назвал этот фрагмент «очень хорошим изложением начал диалектического материализма».

Разумеется, огонь Гераклита также не был буквально огнем. Диалектика Гераклита, первая блестящая форма античной материалистической диалектики, имела исторически ограниченный характер. Это была скорее диалектика движения, а не диалектика развития. Это диалектика круговорота, «беличьего колеса» (по глубокой оценке А.И. Герцена). Утверждение о том, что нельзя дважды войти в одну реку, наряду с замечательно глубокой диалектической идеей, содержало и элемент преувеличения, абсолютизации изменчивости вещей, их относительности, т.е. элемент релятивизма (концепции, абсолютизирующей относительность вещей). Позднее ученик Гераклита Кратил (2-я пол. V в. -начало IV в. до н. э.), доводя этот элемент до логического завершения, утверждал, что нельзя и одного раза войти в одну и ту же реку. Он считал, что в силу непрерывного изменения вещей их невозможно правильно назвать и поэтому предпочитал указывать на вещь пальцем.

Школа софистов (Горгий, Протагор и др.) доводили до абсурда элемент релятивизма, заложенный в представлениях Гераклита. Пр. Взявший в займы теперь ничего не должен, так как он стал другим и т.п.

    Диалектика классической немецкой философии (Кант, Фихте, Гегель)

Философская система делится Гегелем на три части:

Философия природы

Философия духа

Логика, с его точки зрения, есть система «чистого разума», совпадающего с божественным разумом. Однако откуда Гегель смог узнать мысли Бога, да еще до сотворения мира? Этот тезис философ просто постулирует, т.е. вводит без доказательств. Фактически же свою систему логики Гегель черпает не из священных книг, я из великой книги самой природы и общественного развития.

Тождество бытия и мышления, с точки зрения Гегеля, представляют собой субстанциональное единство мира. Но тождество не абстрактное, а конкретное, т.е. такое, которое предполагает и различие. Тождество и различие – единство противоположностей. Мышление и бытие подчинены одним и тем же законам, в этом рациональный смысл гегелевского положения о конкретном тождестве.

Объективное абсолютное мышление, полагает Гегель, есть не только начало, но и движущая сила развития всего сущего. Проявляясь во всем многообразии явлений, оно выступает как абсолютная идея.

Абсолютная идея не стоит на месте. Она непрерывно развивается, переходя из одной ступени к другой, более конкретной и содержательной.

Высшая ступень развития – «абсолютный дух».

Философской системе гегелевского объективного идеализма присущи некоторые особенности. Во-первых, пантеизм. Божественная мысль, которая пронизывает весь мир, составляя сущность каждой, даже самой малой вещи. Во-вторых, панлогизм. Объективное божественное мышление строго логично. И, в-третьих, диалектика.

Гегелю присущ гносеологический оптимизм, убеждение в познаваемости мира. Субъективный дух, человеческое сознание, постигая вещи, обнаруживает в них проявление абсолютного духа, божественного мышления. Отсюда следует важный для Гегеля вывод: все действительное разумно, все разумное действительно.

Итак, логика представляет собой закономерное движение понятий (категорий), выражающих содержание абсолютной идеи, этапы ее саморазвития.

С чего начинается развитие этой идеи? После долгого обсуждения этой нелегкой проблемы Гегель приходит к выводу, что началом служит категория чистого бытия. Бытие, по его мнению, не обладает извечным существованием и должно возникнуть. Но из чего? Очевидно, что из небытия, из ничто. «Есть пока что ничто и должно возникнуть нечто. Начало есть не чистое ничто, а такое ничто из которого должно произойти нечто; бытие стало быть, уже содержится так же и в начале. Начало, следовательно, содержит в себе и то и другое, бытие и ничто; оно есть единство бытия и ничто или, говоря иначе, оно есть небытие, которое есть вместе с тем небытие».

Если диалектический процесс возникновения Гегеля стремится выразить при помощи категории становления, то процесс исчезновения, выражается им при помощи категории снятие. В ней выражается стихийная диалектика и ее главная черта: тождество противоположностей. В мире ничто не погибает бесследно, а служит материалом, исходной ступенью для появления нового.

Отрицание для Гегеля не однократный, а по сути дела бесконечный процесс. И в этом процессе он всюду находит связку из трех элементов: тезис – антитезис – синтез. Новое отрицает старое, но отрицает диалектически: не просто отбрасывает его в сторону и уничтожает, а сохраняет в переработанном виде, используя жизнеспособные элементы старого для созидания нового. Такое отрицание Гегель называет конкретным.

В результате отрицания какого либо положения, принимаемого за тезис, возникает противоположение (антитезис). Последний необходимостью подвергается отрицанию. Возникает двойное отрицание, или отрицание отрицания, что ведет к возникновению третьего звена, синтеза. Оно на более высоком уровне воспроизводит некоторые черты первого, исходного звена. Все эта конструкция называется триадой.

В философии Гегеля триада выполняет не только методологическую функцию, но и функцию самосозидающую.

В целом философия Гегеля делится на три части: логику, философию природы и философию духа. Это триада, где каждая часть выражает закономерны этап диалектического развития. Логику он делит так же на три части: учение о бытии, например включает в себя: 1) определенность (качество), 2)величина (количество), 3)мера.

Категория качества предшествует в логике Гегеля категории количества. Синтезом качественной и количественной определенности выступает мера. Каждая вещь, поскольку она качественно определена, есть мера. Нарушение меры меняет качество и превращает одну вещь в другую.

Большим научным достижением следует считать положение Гегеля об узловой линии отношения мер. Достигнув определенной стадии, количественные изменения вызывают скачкообразные и большей частью внезапные качественные изменения. Те пункты, в которых происходит качественный скачок, т.е. переход к новой мере, Гегель называет узлами. Развитие науки и общественной практики подтвердило правильность открытого Гегелем диалектического закона.

Диалектика перехода количества в качество отвечает на вопрос о форме развития всех природных и духовных вещей. Но остается еще более важный вопрос о движущей силе, импульсе этого развития. «Противоречие есть корень всякого движения и жизненности, лишь поскольку оно имеет в самом себе противоречие, он движется, обладает импульсом и деятельностью»

Ход рассуждения у Канта : попытка разума постичь вещи в себе приводят к антиномиям, т.е. к неразрешимым логическим противоречиям. По Канту, следует признать бессилие разума и непознаваемость мира. Гегель же с этим не согласен: вскрытие противоречия свидетельствует не о бессилии разума, а о его мощи. Антиномии не тупик, а путь, ведущий к истине.

Метафизика

1) Элеаты - Ксенофан, Парменид, Зенон (конец VI - начало V в. до н.э.) рассматривали чувственно наглядный мир как мир «ложных мнений», т.е. мир чувств, искажающий действительный мир. В сущности за изменчивым ложным миром внешних явлений скрывается абсолютно неподвижное и неизменное бытие, имеющее духовную природу.

Парменид полностью отвергал взгляд Гераклита на противоречивую природу бытия. Логика заключения элеатов об абсолютно неподвижном бытии, которое оказывалось мыслью, явственно обнаруживается в связи с апориями («затруднениями»), сформулированными Зеноном: «Дихотомия», «Ахилл», «Стрела», «Стадий». Смысл апории «Стрела» заключается в утверждении: «Летящая стрела покоится». Ход рассуждений Зенона, несколько отойдя от буквального, можно изложить следующим образом: в каждый момент времени острие стрелы должно находиться в определенной точке пространства, но это означает, что движение есть сумма моментов покоя. Движение, следовательно, существует лишь в ложном чувственном восприятии, истинное же бытие неподвижно. Заслуга Зенона Элейского (которого Аристотель назвал «изобретателем диалектики») состоит в том, что он обнаружил действительное противоречие движения. Однако это противоречие было схвачено им в парадоксальной форме, было понято и истолковано в духе отрицания движения. Преодолеть «затруднения» Зенона - это значит создать новый способ мышления, опирающийся на глубокий учет противоречивой природы бытия вещей и самого человека. В первоначальной форме такой способ был создан еще Гераклитом. Его трактовка проблемы «войти в реку» содержала и решение апории «Стрела».

2) Метафизический и механистический материализм 17-18 веков (Бэкон, Спиноза, Локк)-Философия нового времени.

Декарт Истоки и задачи методического сомнения обоснованного Декартом, состоят в следующем. Все знания подлежат проверке сомнением. Согласно Декарту надо оставить в стороне суждения о тех предметах и целостностях, в существовании которых хоть кто-то на земле может сомневаться, прибегая к тем или иным рациональным доводам и основаниям. Смысл сомнения в том, что оно не должно быть самоцельным и беспредельным. Его результатом должна стать первоистина.

Знаменитое cogito ergo sum – я мыслю, следовательно, я есть, я существую – рождается из сомнения. Когда мы отвергаем все то, в чем можем усомниться, мы не можем в равной мере предположить, что мы сами, сомневающиеся в истинности всего этого, не существуем, следовательно «я мыслю, следовательно, я существую» истинно.

Метафизика системы Декарта представляет собой учение о мире, как единстве двух субстанций: протяженной и мыслящей, что является основой дуализма. Основание дуализма заключается в том, что метафизическая картина состоит из мира духовного (res cogitans) и материального мира (res extensa). Они равноправны, независимы и между ними не существует промежуточных ступеней. Декарт:»Природа материи, взятая в целом, заключается не в том, что она состоит из твердых и тяжелых тел, имеющих определенный цвет или воздействующих на наши чувства каким-нибудь способом, но лишь в том, что это-субстанция, протяженная в длину, ширину и глубину».

Экзистенция переводится как существование. Афоризм: существую, а потом все остальное. Блез Паскаль - философ и ученый. Никчемность человека на фоне вселенной. Кьеркегор: субъективная диалектика, диалектика души. Шопенгауэр, Шестов, Достоевский, Бердяев. Мартин Хайдеггер, Карл Ясперс - немецкое направление. Жан Поль Сартр, Альберт Камю - французское направление. Пpоблема метафизики бытия, онтологии; философия истории; философия жизни или философия смерти. Философия существования. «Я существую, а потом уже все остальное». Пpоблема рождения ребенка. Биологическая причина крика в том, что появилось самостоятельное дыхание. Оптимистическая интерпретация: человек кричит от радости; экзистенциальная интерпретация: крик произошел от страха, ребенка оторвали от места, где ему было хорошо. Какой смысл имеет жизнь? не стоит ли с ней покончить и ку-ку! Рассмотрение проблемы бытия. Тождество бытия и мышления. Единственный способ познания в проживании, переживании. Существует определенная граница в познавательной деятельности. Мы не можем познать самих себя, свое Я. В этом случае Я становится объектом. Время выступает как некая судьба, метафизическая велечина. В процессе этой судьбы мы развива5емся как Я. Кто Я можно сказать только после смерти, а так в жизни всегда сохраняются варианты; ты всегда можешь менять отношение к своим поступкам.

Используется много разных понятий бытия: у Хайдеггера наличное бытие, здесь бытие, бытие в мире, бытие для других. Сартр: бытие в себе, бытие для себя, бытие для другого. Ясперс: бытие для других, ситуация. Бытие для себя - осознание человеком своего присутствия в этом мире. Это осознание носит временной, конечный характер. Человек осознает свою заброшенность в этот мир и начинает спрашвать о смысле этого мира. Пограничная ситуация.

Исходная нерасчлененность бытия и его многослойность. Hет разделения на субъект и объект. Атомная бомба уже заложена в концепции Парменида. Миp стал объектом, наука инициализирует объект. Бытие характеризуется единством существования и возможности. Экзистенция - единственная посылка, которую человек обнаруживает. Человек также обнаруживает, что он единственное, что не может быть объектом. Кто тот человек, который хочет познать самого себя? Я находится за скобками субъектно-объектного процесса. Обнаруживая экзистенцию, человек обнаруживает, что он единственное существо, которое конструирует себя. Экзистенция - проект. Это от того, что человек свободен. Свобода в развитии и сходных талантов и способностей. Онтологическая фундаментальная сущность у человека. Какие же модусы (экзистенциалы) есть? Пpежде всего состояние страха, изначально присущее. Модусы этого: тревога, беспокойство, тоска, тошнота. Hикто не спрашивал ребенка, его засунули в этот миp и сказали: живи. Это будет недолго и тяжело. «Бытие и вpемя» Хайдеггера, «Бытие и Ничто» Сартра: рассматривается Ничто. О том, что существует нечто, человеек узнает как следствие естественного развития, в результате занятий наукой. Придя к пониманию, что нечто существует, он может задать вопрос, а существует ли ничто, как противоположное нечто? Что же это такое? Это вторая метафизическая истина.

Наука анализирует нечто. Ничто - источник нечто. Два пути к ничто: 1. Умозрительный (раз существует нечто, то должно существовать противоположное). 2. Экзистенциальный (через состояние страха, переживания, ужаса; эти состояния не мотивированы). Отсюда возникают вопросы: 1. Почему вообще существует нечто, а... не ничто? 2. Насколько человек может познать самого себя? 3. А стоит ли это нечто того, чтобы жить в нем? Лейбниц думал: почему существует нечто, если есть абсолютное нечто? Каждый человек обладает экзистенцией и думает о смысле существования. Нечто только напоминает о своем существовании через свои экзистенциалы. Антисциентизм - война науке. Ситуативность Ясперса: что-то складывается независимо от человека, человек же в это забрасывается. Есть повторяющиеся, есть одноразовые ситуации. Третий вид ситуаций - пограничные, здесь выбор человека важен. Человек распадается на роли. В выборе обнаруживается, что человек свободен. Никаких законов истории быть не может. Если есть законы, значит человек марионетка (человек - функция общественных отношений, функция бессознательного). Все наоборот. В каждый момент человек выбирает. Насколько выбор экзистенциален, человек не всегда осознает. У Ясперса единая мировая история, но ее величина крайне мала на фоне доистории. 6-7 тысяч лет - история. человек как вид существует два миллиона лет. Что было - нам неизвестно. 8-2 вв. до н. эры - начало нашей истории.

В это вpемя появляются философы и великие религии. Остальное было культурной пустыней. Ясперс: «Смысл и назначение истории», «Духовная ситуация времен». Жан Поль Сартр. Исторический процесс - единство тотальности и индивидуальности. Главное не экономика, а давящая структура - тотальность (единство всех структур). Тотальность чужда человеку и отвращает человека от мира. Человек является проектом самого себя. Метод челночной диалектики - переходить от осознанно целостных структур к пониманию человека и обратно. Революции могло бы и не быть, если бы деятели вели себя по другому. Прогрессивный (к тотальности) и регрессивный (движение к индивидууму) метод. Перспективы развития человека и человеческой свободы.