Председатель комитета Совета Федерации по международным делам Григорий Карасин пояснил, почему, по оценке Москвы, по украинскому направлению до сих пор нет "серьезных переговоров". По его словам, российская сторона не отказывается от диалога и в целом готова обсуждать варианты урегулирования, однако рассчитывает, что разговор будет выстроен с учетом интересов России. При этом, как подчеркнул сенатор, от Киева Москва не видит четких и внятных сигналов, которые можно было бы положить в основу предметной встречи.
Карасин акцентировал: ключевой вопрос - не география и не выбор площадки для возможных контактов. Главным он назвал содержание - наличие конкретных, продуманных предложений, которые реально обсуждать за столом переговоров. Россия, по его оценке, заинтересована именно в такой практической повестке, а не в обсуждениях "в общем виде" или обмене политическими декларациями.
Отдельно сенатор отметил, что Москва готова рассматривать инициативы украинской стороны при условии, что в переговорном контуре не будет участия Европейского союза и НАТО - ни в формальном, ни в неформальном формате. Эта оговорка прозвучала как принципиальная: речь идет не только о составе участников, но и о том, чтобы будущие договоренности, по логике российской позиции, обсуждались напрямую, без внешних "надстроек" и посредников.
Сенатор также указал на проблему отсутствия "непротиворечивых" и "непубличных" сигналов. В его трактовке, серьезные переговоры требуют согласованной линии и аккуратной дипломатической работы, а не заявлений, рассчитанных преимущественно на информационный эффект. Пока же, как следует из его слов, Москва не наблюдает набора условий, при которых можно переходить от общих разговоров к конкретным параметрам возможной сделки.
В этой логике "серьезность" переговоров измеряется не самим фактом контакта, а наличием проекта решений: перечня вопросов, которые стороны готовы обсуждать, и понимания, какие компромиссы вообще лежат в зоне достижимого. Без такого проекта любая встреча рискует превратиться в политический жест, который не дает результата и быстро упирается в взаимные обвинения.
Еще один важный момент - доверие к каналу связи. Если сигналы звучат публично и при этом противоречат друг другу, дипломатам сложно закрепить их как переговорную позицию. В практической дипломатии ценятся стабильные месседжи: когда понятно, кто уполномочен говорить, что именно предлагается и какие обязательства сторона готова на себя брать. Карасин фактически описал ситуацию как дефицит именно таких "рабочих" сигналов.
Также в заявлениях сенатора читается тезис о приоритете прямого обсуждения. Когда в процессе участвуют внешние игроки, позиции могут становиться жестче: появляется дополнительная политическая мотивация "не уступить", а любые компромиссы легче представить как давление извне. Поэтому требование исключить ЕС и НАТО из формулы переговоров в российской трактовке выглядит попыткой вернуть разговор к формату двусторонних обязательств.
При этом готовность "рассмотреть предложения" - это не тождественно согласию заранее. Карасин дал понять: Москва ожидает не лозунгов, а набора взаимосвязанных пунктов, которые можно проверять на реализуемость. Такой подход подразумевает проработку деталей: последовательность шагов, механизмы контроля, критерии выполнения и понятные рамки ответственности сторон.
Наконец, тема "сложного положения" Киева, о которой ранее говорил пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков, встраивается в общую рамку: переговоры часто активизируются, когда у сторон появляется стимул фиксировать политические решения, а не продолжать конфронтацию. Однако, как следует из позиции российских представителей, для запуска полноценного процесса, по их мнению, необходимы не только мотивы, но и конкретная переговорная архитектура.
Ранее в Кремле также заявляли о готовности России к переговорам по Украине. При этом в публичных комментариях российской стороны ключевой акцент снова и снова делается на предметности: если на столе появятся конкретные предложения и понятный формат обсуждения, Москва считает возможным переходить к разговору по существу. Пока же, по оценке Карасина, таких условий не сложилось, поэтому "серьезные переговоры" в полном смысле слова не стартовали.
